(Оригинал)

Что внутри НФЛ считается «грязной» игрой?

Не думаю, что надо изобретать какие-то новые слова, потому что вполне достаточно уже имеющихся. Во-первых, это игра намеренная. Во-вторых, она вопиющая, она скандальная. Если игрок постоянно оказывается в центре скандалов или всё время демонстрирует свою злонамеренность — его игра «грязная».

Майк Перрейра, экс-глава судейского корпуса, сказал, что он может оценить намеренность по одному только видеоповтору. Вы ему верите?

Да, я ему верю, но я считаю, что повтор даёт более правдивую картинку, если смотреть его в режиме реального времени. Я считаю, что на замедленных повторах больше шансов увидеть то, что хочется увидеть. Поэтому я очень уважаю судейские бригады на стадионах и решения, которые они принимают. На захват Джеймса не был выброшен флаг — ни ближайшим к нему судьёй, ни каким-либо другим. Это были обученные профессионалы, и я уважаю то, как они делают свою работу. И ни один из них не посчитал его действия вопиющими, требующими наказания.

Когда такое случается — когда кого-то из ваших игроков штрафуют и угрожают ему дисквалификацией — а в 2008 в Металлург приезжал сам Рэй Андерсон (вице-президент НФЛ по футбольным операциям) после столкновения Хайнса Уорда с Китом Риверсом и последующего комментария Троя Поламалу о том, что американский футбол превращается в игру для девочек — не кажется ли вам, что это отрицательно влияет на тренировочный процесс, на команду?

Я прихожу на работу каждый день и делаю всё, чтобы мои ребята смогли стать великими. Мои действия и мои мысли направлены только на это. Я ни на секунду не задумываюсь о том, как относятся ко мне или как относятся к другим тренерам команды. Это для меня вторично. Главное для меня — сделать всё, чтобы мои ребята смогли стать великими.

Дик ЛеБо — ваш координатор защиты, его заслуги общепризнанны, его недавно включили в Зал славы. Лига пытается создать неверное впечатление о защите Металлурга?

Это не должно меня заботить. Я не сторонник теории заговоров, но даже если бы я им был, это всё равно не должно меня заботить. Я делаю то, что нужно сделать, чтобы настроить свою команду на решение стоящей перед нами задачи. И эта задача — как можно лучше подготовиться и как можно лучше сыграть в каждой следующей игре. Всё, о чём я думал на этой неделе — как помочь команде стать лучше, как подготовиться к следующей игре. Вот что в основном направляет мои действия. А такие разговоры надо вести в межсезонье, когда улягутся эмоции. И какие бы решения ни были приняты тогда, в межсезонье — в самое подходящее для таких решений время — их и надо придерживаться. Не нужно принимать рефлекторные решения по ходу сезона, потому что это решения эмоциональные — были ли они приняты мной или спущены из Нью-Йорка.

Есть ли сейчас в команде игроки, которые хорошо играют, но которых не замечает публика?

Моркис Понси играет оцень хорошо, но я назвал сейчас его имя только потому, что сейчас называют многих кандидатов на звание «Лучшего атакующего новичка», но, и это удивительно для меня, его имя совсем не нзаывают. Возможно, дело в позиции, на которой он играет — другие бросают тачдауны, принимают тачдауны, заносят тачдауны, но он впечатляет не меньше прочих новичков, которых я видел в этой лиге.

(Оригинал)

Перед игрой с Балтиморскими Воронами вы сказали, что «как бы мы ни сыграли, игра с Балтиморскими Воронами поможет нам лучше узнать себя». Что же вы узнали?

Думаю, это станет ясно со временем. В команде есть молодёжь, которая пока не может играть заметную роль в основе. И, может это не так заметно, но такие дерби играются очень зло, эмоции бьют через край — и если молодой игрок не «поплывёт» в таком матче, если игрок умеет держать удар, значит он может заиграть. У нас есть молодые игроки, которые играют лучше, чем ожидалось. В матче с Балтимором они тоже играли лучше, чем от них ждали. Я сейчас говорю обо всех — начиная с игроков спецкоманд. Они могут держать удар и это обнадёживает.

А конкретно Моркис Понси — как он справился с ролью центра в матче против Воронов?

Думаю, что хорошо. Он хорошо отрабатывал в каждой игре. Меня уже практически устраивает то, как он отрабатывает, и это главная причина, по которой ему доверена такая важная роль — в таком юном возрасте. Моркис уже показал, что он довольно зрелый игрок и подтверждает это при каждой предоставляющейся ему возможности. И его стабильная игра очень важна для того, чтобы команда могла развиваться. Он это понимает и очень старается.

Когда кто-то получает травму, его место занимает запасной, причём ожидается, что он будет играть не хуже. Но что, если запасной будет играть так хорошо, что станет игроком основы? Что вы делаете в таких ситуациях?

Тренер не всегда отдаёт должное игроку, не всегда верно оценивает его способности. В описанной ситуации как правило приходится говорить команде о том, что она и так уже знает. Так что я в таких случаях не делаю вид, что это какое-то откровение, а просто информирую или даю оценку. Обычно, если игрок выбывает из-за травмы, и его сменщику удаётся закрепиться в составе, травмированный игрок сам знает об этом и принимает это.

Как вы считаете, обязан ли тренер лично сказать такому игроку, что он выбыл из основы?

Разумеется. И не только в этом случае — любые решения, касающиеся игрока, лучше доносить в такой форме.

В Sports Illustrated недавно было интервью с агентом — говорили о выплатах спортсменам из университетов, были названы некоторые имена. Что вы можете сказать по этому поводу?

Меня беспокоит, что много и часто пишут или говорят о спортсменах, которым около 20 лет. Называют конкретные имена, названным спортсменам приходится защищаться от нападок, говорить, брали ли они деньги. И никто не говорит о людях, которые дают деньги. Если есть желание действительно исправить ситуацию, надо докапываться до источника проблемы — и по-моему, этим источником являются эти самые агенты — так называемые «агенты» — или представители так называемых «агентов», которые и дают ребятам деньги. Как правило, они дают деньги ребятам из бедных семей. И общество почему-то осуждает именно этих бедных ребят, у которых семьи живут в нищете, за то, что они не отказываются от денег. Они поступают правильно? Разумеется нет. Если бы я в 20 лет играл настолько хорошо, чтобы мне сделали такое предложение, не думаю, что я бы отказался, даже если бы понимал, что это неправильно. Возраст такой. На самом деле надо «охотиться» за взрослыми, которые предлагают деньги. Я бы хотел, чтобы называли их имена, чтобы этих людей пришлось оправдываться — признавать или не признавать своё участие в подобного рода деятельности. И честно говоря, этих так называемых «агентов», которые предлагают деньги ребятам, надо пожизненно лишать лицензии.

Но разве не надо как-то помогать таким ребятам? Что делать, если парнишку из Южной Флориды пригласят в университет из «Большой Десятки», где зимой холодно — а у него даже пальто нет?

Я видел и такое. Я тренировал команду университета Цинциннати, и мы брали многих ребят из округа Дейд, во Флориде. И они приезжали, а потом наступала зима. А у них нет пальто. И никогда не было. И это проблема. Это настоящая моральная дилемма — и сталкиваться с ней приходилось снова и снова. И эти вот люди, которые сидят в офисах и оценивают действия тренеров, агентов и ребят, они просто не до конца понимают, через что приходится пройти этим ребятам.

Пожилая госпожа, будучи в обществе, уверяла, что ей не более сорока лет от роду. Кульковский, хорошо зная, что ей уже за пятьдесят, сказал:

— Можно ей поверить, потому что она больше десяти лет в этом уверяет.

Оригинал.

Хола, поклонники Чертёнка!

Как проводите пятое мая? Ну, пока не начали вторую маргариту, обязательно прочитайте новую историю про Чертёнка, «Чертёнок в Мексике, или В Пьяном тумане». А мы недавно посидели с Майком Миньолой, поговорили о путешествии Чертёнка на юг.

Так что привело Чертёнка в такие юга?

Что-то очень нехорошее происходило в Мексике, поэтому Бюро послало Чертёнка. Дело было в 1957 году, а Красный в те времена шёл туда, куда его посылало Бюро. Работа была такая.

В Мексике очень богатый фольклор, особенно он богат на сверхъестественное. Насколько была исследована эта тема для новой истории?

Почти никак. Эта история, в отличие от ряда других, не очень привязана к фольклору. Но я знал, что мексиканские вампиры иногда принимают форму индюка. И это я хотел задействовать.

Для работы над этой историей вы воссоединились с художником Ричардом Корбеном, с которым вы уже делали истории про Чертёнка. Вам было приятно снова работать с Ричардом? Что в его стиле рисунка кажется вам наиболее подходящим для Чертёнка?

Сложно сказать. Его стиль на мой не очень похож, но рисует он отлично. Он может нарисовать что угодно, и особенно хорошо ему (по-моему) удаётся рисовать то, что изломано, выгнуто, перекорёжено, слишком грязное или слишком большое. Ощущение этого для этой истории было очень нужно — как и для «Скрюченного человека».

Чертёнок так много путешествует — Россия, Англия, даже захолустный юг Америки. Куда ещё он поедет? Австралия? Кливленд?

В моей голове он уже везде был минимум один раз — просто для некоторых уж очень экзотических мест (вроде Кливленда), нужно сначала внимательно изучить вопрос. А легенды про чудовищ, с которыми надо сразиться, можно найти везде.

У вас сейчас идёт несколько серий в Dark Horse (Эйб Сапиен, B.P.R.D., Witchfinder), но луше всего вас знают по Чертёнку. Чертёнок для вас ближе, чем остальные серий?

Ближе всех остальных. Он был первым, да и про него я знаю больше, чем про других. Большую часть остальных историй я пишу в соавторстве, а это как правило означает, что я делаю какие-то замечания или звоню несколько раз. B.P.R.D. вытягивает на себе Джон Аркуди. Эта серия хороша благодаря Джону и Гаю Дэвису.

Вы уже говорили в своих интервью, что в комиксисты пошли из-за того, что вам нравилось рисовать чудовищ. Вы пишете свои истории, отталкиваясь от того, каких монстров вы хотели бы нарисовать?

Некоторые из историй, которые рисовал я, делались только потому, что я хотел нарисовать какое-то конкретное чудище. Но если я не рисую, а пишу сценарий, то над сценарием приходится поработать. Хорошо это тем, что я могу попросить художника нарисовать то, что я не умею (или не хочу) рисовать. Поэтому так замечательно работать с Корбеном, например, или с Фегредо. Они могут нарисовать что угодно.

Как известно всем, кто читает вас в интернете, вам очень нравятся классические фильмы ужасов. Как вы относитесь к современным фильмам ужасов? Можете ли порекомендовать что-ниудь из недавно просмотренного?

Мне понравился «Человек-волк». Я был очень рад увидеть старое доброе кино про чудовище.

Может быть, вы хотите рассказать что-нибудь о других своих проектах?

Долгожданный сборник про The Amazing Screw-On Head выйдет осенью. В нём будет история про самого Screw-On Head, коротенькая история The Magician and the Snake (это моя самая любимая работа из всего, что я делал) и ещё три истории. Новых историй про Screw-On Head не будет (всё что надо удалось написать с первой попытки), но в остальных историях атмосфера будет довольно похожая, они будут очень странными.

Ну что же, на этом всё, друзья. Не забудьте купить «Чертёнка в Мексике, или В Пьяном тумане».

Другой сослуживец Кульковского был офицер по фамилии Гунд, что с немецкого языка по переводу на русский значит собака. Две очень старые старухи перессорились за него и чуть не подрались.

Кульковский сказал при этом:

— Часто мне случалось видеть, что собаки грызуться за кость, но в первый раз вижу, что кости грызутся за собаку.

Прежний сослуживец Кульковского поручик Гладков, сидя на ассамблее с маркизом де ля Шетардием, хвастался ему о своих успехах в обращении с женщинами. Последний, наскучив его самохвальством, встал и, не говоря ни слова, ушёл.

Обиженный поручик Гладков, обращаясь к Кульковскому, сказал:

— Я думал, что господин маркиз не глуп, а выходит, что он рта разинуть не умеет.

— Ну и врёшь! — сказал Кульковский, — я сам видел, как он во время твоих рассказов раз двадцать зевнул.

Однажды Бирон спросил Кульковского:

— Что думают обо мне россияне?

— Вас, Ваша Светлость, — отвечал он, — одни считают Богом, другие сатаною и никто — человеком.

Кульковский ухаживал за пригожей и миловидной девицею. Однажды, в разговорах, сказала она ему, что хочет знать ту особу, которую он более всего любит. Кульковский долго отговаривался и наконец, в удовлетворение её любопытства, обещал прислать ей портрет той особы. Утром получила она от Кульковского свёрток с небольшим зеркалом и, поглядевшись, узнала его любовь к ней.